Классический пушкинский текст поставлен в виде лубочных, где-то наивных сценок. Фокус на героев, и таким образом актеров. Показаны даже не шестеренки, а функциональные органы властного механизма. Однако эффект понимания этого происходит не сразу, а когда организм уже разъят, все части обнажены, каналы перетока жизни разорваны. Эффекта интереса с самого начала можно было бы добиться, усилив отстранение, показав анатомию каждого органа в искусственной, пластмассовой среде. И такая попытка вроде сделана, но не доведена до конца. Поэтому зрители чуть скучают вначале, но те, кто досидел до конца, вознаграждены сполна.read more
Классический пушкинский текст поставлен в виде лубочных, где-то наивных сценок. Фокус на героев, и таким образом актеров. Показаны даже не шестеренки, а функциональные органы властного механизма. Однако эффект понимания этого происходит не сразу, а когда организм уже разъят, все части обнажены, каналы перетока жизни разорваны. Эффекта интереса с самого начала можно было бы добиться, усилив отстранение, показав анатомию каждого органа в искусственной, пластмассовой среде. И такая попытка вроде сделана, но не доведена до конца. Поэтому зрители чуть скучают вначале, но те, кто досидел до конца, вознаграждены сполна.read more