Сегодня в 07:58
...................................................................................................................................................
Ленком Марка Захарова
8 мая в 09:09
Из истории создания спектакля «Юнона и Авось»
Часто «Юнону и Авось» называют первой советской рок-оперой, хотя на самом деле композитор Алексей Рыбников и режиссер Марк Захаров до этого в 1976 году поставили рок-оперу «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты». Спустя два года Рыбников показал Захарову свои импровизации по православным песнопениям и предложил создать спектакль по мотивам «Слова о полку Игореве». Поэта Андрея Вознесенского эта идея не увлекла, и он представил режиссеру другой вариант сюжета – свою поэму «Авось!», которую он написал под впечатлением от баллады Брета Гарта «Консепсьон де Аргуэльо». На следующий же день режиссер решил приступить к работе.
Захаров не был уверен в успехе этого проекта – его предыдущую рок-оперу комиссия отклоняла 11 раз. В том, что произошло дальше, режиссер видел какую-то мистику. Вознесенский рассказывал, как они вместе с Захаровым отправились в Елоховскую церковь и поставили свечки у иконы Казанской Божьей матери, о которой упоминалось в поэме. «Юнону и Авось» приняли с первого раза.
Композитор Алексей Рыбников:
«Говорят, внутри «Ленкома» происходил своеобразный кастинг. То, что будут задействованы Караченцов и Абдулов, ни для кого не было секретом. Кстати, первым исполнил арию графа Резанова певец Геннадий Трофимов. А позже, когда в работе над спектаклем сложился образ графа Резанова, то всем стало ясно, что это Николай Караченцов».
После того, как все услышали пение Караченцова в музыкальном фильме «Собака на сене», ни у кого не возникало сомнений по поводу того, что все вокальные партии в спектакле он сможет исполнить самостоятельно. Хотя все складывалось очень удачно и актеры блестяще воплотили замысел режиссера, поэта и композитора, никто не ожидал того, что спектакль тут же разрешат к показу. В своей книге «Авось» Николай Караченцов вспоминал, что на закрытой премьере спектакля перед госкомиссией у него от волнения дрожали колени:
«В памяти остался невероятный колотун, а от него – полная прострация. Я становлюсь в эту графьевую позу, меня ослепляет свет, и я чувствую, что правая коленка ходит в амплитуде где-то сантиметров десять».
Эту постановку называли тогда театральной сенсацией – с первых же показов она стала культовой. Александр Абдулов вспоминал о гастролях в 1980-х гг. в Ленинграде:
«Когда мы впервые привезли в Питер «Юнону и Авось», несколько сотен молодых людей выломали двери Дворца имени Горького, потом минут 30-40 с собаками их ловили по всему ДК. Однажды я просто обалдел: до начала спектакля оставалось минут 40, я поднял голову наверх, а там, на колосниках, лежит человек двадцать народу, ждут встречи с искусством. Так конкретно, в балках лежат. А могли ведь запросто грохнуться на сцену!»
Фото: Лев Луппов