7 мая — день рождения Петра Ильича Чайковского
Композитора, без которого невозможно представить русскую и мировую музыкальную культуру. Его симфонии, оперы, балеты, романсы, симфоническая и фортепианная музыка давно стали частью художественного наследия человечества.
Но особенно важен вклад Чайковского в развитие музыкального театра.
Он видел в опере искусство, способное говорить с самой широкой публикой. Для него главным были не внешний блеск и не эффект ради эффекта, а живой человек на сцене: его чувства, выбор, страдание, любовь, нравственная борьба. Чайковский создал новый тип русской лирико-психологической музыкальной драмы. В «Евгении Онегине», «Пиковой даме», «Орлеанской деве», «Мазепе», «Иоланте», «Черевичках» музыка раскрывает внутренний мир героев так же глубоко, как слово у великих писателей-современников. Оркестр у него не просто сопровождает вокал, а становится участником действия, передаёт скрытые переживания, связывает сцены и судьбы.
Не менее значительной была его реформа балета. До Чайковского балетная музыка часто воспринималась как прикладная основа для танца. В «Лебедином озере», «Спящей красавице» и «Щелкунчике» она обрела самостоятельную драматическую силу. Балет стал цельным музыкальным спектаклем, где танец, симфоническое развитие, лейтмотивы и поэтический сюжет соединены в единое художественное целое.
Эта линия — стремление к правде сцены, к живому человеку, к единству музыки и драматического действия — получила продолжение в XX веке в деятельности Константина Станиславского и Владимира Немировича-Данченко. Их работа в музыкальном театре была направлена против условности и штампа, за осмысленное актёрское существование в опере, за подлинность переживания и ансамбль. Недаром Немирович-Данченко вспоминал встречу с Чайковским, который мечтал об опере «интимной», психологической, с небольшим числом действующих лиц.
Так реформы Чайковского и поиски Станиславского и Немировича-Данченко соединились в общем деле: сделать музыкальный театр искусством правды, глубины и человеческого чувства.