Сегодня в 18:13
...................................................................................................................................................
Театр имени Евгения Вахтангова
Позавчера в 09:55
Театр – это впечатление
Разговор с Анатолием Шульевым, главным режиссёром Театра Вахтангова, перед премьерой спектакля «Блеск и пепел»
– У артистов уже появилась примета: когда я репетирую – погода портится. Чтобы в театре всем было уютнее. Мы тут прогноз погоды на май смотрели, наверное, всё-таки потеплеет, и примета в этот раз не сбудется.
– Да нет, май тоже обещает быть не очень ласковым…
– Что ж… значит, держитесь до 2 июня!
– Расскажите, как Вы выбираете материал для постановки?
– Признаюсь: никогда не умел заниматься интерпретацией. Мне интересно рассказать историю в чистом, первозданном виде. Даже когда выбираю пьесы с богатой традицией постановок, стараюсь забыть о том, что уже читал, слышал, видел в театре раньше, и поставить так, как будто это в первый раз.
Размышляя о будущем спектакле, режиссёр представляет себе зрительный зал. В этот момент я смотрю глазами зрителей, слушаю их ушами. Недавно одна моя знакомая спросила в шутку, а что вообще такое – театр? Мы обсудили с ней разные определения: исторические, экономические, философские… даже архитектурные. А потом я задумался всерьёз. Театр – это то, что производит впечатление. Какого рода будет впечатление – зависит как раз и от коллектива, и от режиссёра.
Соответственно, я выбираю то время, тот сюжет, который прежде всего произвёл впечатление на меня самого, и делюсь этим с другими людьми, в надежде, что их эта тема тоже затронет. Так было, когда я познакомился с биографией Льва Ландау, например. Тем более, что может быть интереснее, чем настоящие истории реальных людей? Целиком сконструированный художественный рассказ производит менее сильное впечатление, чем подлинная жизнь, какие бы фантастические приключения автор ни придумал. Жизнь может быть нелогична, парадоксальна, противоречива, и тем самым – прекрасна.
– Вот здесь, если можно, подробнее: ведь Вы, фактически, поступили так, как это бывало во времена Шекспира: заказали драматургу пьесу. Как пришла идея, что это будет именно Россия начала XX века, что произвело впечатление на Вас?
– Люблю периодически заходить в книжные магазины и слушать, что говорят люди в поисках книги. Вот так я стоял возле стеллажа, когда одна барышня сказала своему молодому человеку, чтобы тот обязательно прочёл роман о семье Картье. Роман оказался полудокументальный, основанный на подлинных документах и письмах. Среди многих любопытных моментов – например, что самыми богатыми клиентами были русские аристократы, путешествовавшие по Европе, что ювелиры знали о жизни правящих домов больше, чем кто-либо – был и тот факт, что оказавшись на Рождественской ярмарке в Санкт-Петербурге в 1910 году, Луи Карьте понял: тягаться с русскими ювелирами на их же земле, с их стилем и мастерством – бесполезно. Конечно же, мне стало любопытно, что это за чудесные мастера.
Всем известна фамилия Фаберже, но ведь было ещё много-много других. В частности, меня впечатлила история Павла Овчинникова, который был крепостным крестьянином, работал на своего барина, в его мастерской изготавливал какие-то золотые изделия. Сумел накопить на выкуп, и за 10 лет дослужился до поставщика императорского двора. При этом он не забывал своих корней, по мере возможности помогал рабочим: при собственной фабрике устроил и ясли, и школу, поднял зарплаты… Овчинников умер в конце XIX века, но его дело продолжили сыновья, которые вышли на международный уровень, привозили изделия на выставку в Париж. Можно сказать, если бы не было революции 1917 года – у нас был бы свой собственный Картье.
– Вы говорите о школе для детей рабочих, о высоких зарплатах… сразу вспоминается история табачной фабрики Баграта Сергеевича Вахтангова. Советское театроведение сделало из него фигуру деспота, полуграмотного дикого купца, чуть не погубившего будущего великого режиссёра, а ведь и образование сыну он дал, и о рабочих на фабрике заботился, едва ли не первым в России – во всяком случае, первым на Кавказе – придумал дать работу детям и женщинам, как наименее обеспеченным группам населения (за что и поплатился потом, как эксплуататор). А потом случилась революция, фабрика Вахтангова была национализирована, у Баграта не осталось средств к существованию…
– Фабрику Овчинникова также национализировала новая власть рабочих и крестьян, кому желал добра – от тех и поплатился. Парадокс. Нам захотелось собрать самые интересные, самые яркие сюжеты начала XX века. Поэтому наш герой – Павел Кутейников – собирательный персонаж. У него четыре сына, пятый ребёнок в семье – приёмный. И у каждого свой характер, свои представления о прекрасном. По сути, все конфликты того времени заключены внутри одной семьи. Здесь и идеалисты, и циники, и любовь, и предательство, и раскол… и история России.
– С драматургом Сергеем Плотовым Вы уже работали над известнейшим сюжетом, версию которого создал даже Александр Сергеевич Пушкин, над историей Моцарта и Сальери (спектакль «Амадей»). А как на этот раз как происходило воплощение идеи?
– Сергей Плотов очень увлечён поэзией начала XX века. К тому же он сам – поэт. Одного из сыновей ювелира Кутейникова мы сделали юным увлекающимся поэтом, пробующим разные стили, то очарованным работами кого-то из старших современников, то резко меняющим манеру. В спектакле будет много стихов, написанных Сергеем Плотовым, стилизованных под Серебряный век.
Наверное, самый долгий путь у меня был не в вопросе создания пьесы, а в плане подбора артистов. Хотелось, чтобы зазор между героем и артистом был практически незаметный. Поэтому, как вы знаете, на роль ключевого героя мы даже решили пригласить артиста – позвали Виктора Сухорукова. И тогда все сошлось. Пазл сложился.
– Вы посоветуете зрителям какие-либо источники изучить перед спектаклем?
– Поскольку я стремлюсь любую историю рассказать по новой, а здесь и сам сюжет «Блеска и пепла» только что создан – то зрителям тоже нет необходимости что-то читать заранее. Руководствуюсь тем принципом, что если зритель доверяется театру, приобретает билет, приходит в зрительный зал – то спектакль должен быть ясен ему без специальной подготовительной работы.
А вот как раз после спектакля, если что-то зацепило или что-то вдохновило, то можно дальше открывать для себя эту эпоху. Концентрация творческих и разрушительных сил в то время была чрезвычайно высока. Это самое вдохновенное время для России: развиваются театр, живопись, литература, балет, музыка, поэзия… В 1913-м году происходит экономический расцвет, совершаются технологические открытия. И в то же время накапливается огромное количество противоречий в обществе. А дальше, как в физике, при достижении порогового уровня происходит качественный скачок, переход либо к взрыву, либо к резким переменам.
(Беседовала Дария Хаустова)
«Блеск и пепел», билеты: https://vk.cc/cXlqQO