«Медея» — казнить нельзя помиловать…
В статье мы расскажем, что делает «Медею» великой трагедией. Дело не только в предательстве Ясона и страшной мести, но и в самом механизме исключения: героиня превращается в чужую, едва перестаёт быть удобной.
В постановке Александра Тителя опера Керубини звучит как понятное зрителю высказывание о любви, унижении и жестокости «цивилизованного» мира. Сталкиваются две неразрешимые силы — месть и материнская любовь, а музыка переводит внутренний разлом в стихийную катастрофу.
Берег — граница суши и воды — точный образ её вытесненности из всех координат. Главный трагический узел — невозможность однозначной оценки: нельзя ни полностью сострадать героине, ни вынести ей окончательный приговор. Граница между жертвой и чудовищем проблематизируется в самой своей основе, и вопрос, можно ли её провести, остаётся открытым.