Сегодня в 07:09
...................................................................................................................................................
Театр имени Моссовета
3 июля 2024 в 22:23
«Режиссер – это поэт, только он имеет дело не с пером и бумагой, а слагает стихи на сцене, управляя при этом большой группой людей». Анатолий Эфрос.
Сегодня исполняется 99 лет со дня рождения выдающегося режиссера ХХ века Анатолия Васильевича Эфроса. Мы гордимся и дорожим памятью о том, что несколько страниц его жизни были связаны с Театром имени Моссовета.
Анатолий Адоскин написал в своей книге о моссответовских спектаклях Эфроса «Дальше – тишина» и «Турбаза». «Я не знаю, что для человека в жизни важнее: создавать великое искусство или просто ощущать себя человеком рядом с теми, кто ни при каких обстоятельствах не ткнет тебя в спину? Такую надежность я почувствовал тогда в театре у Завадского и чувствую до сих пор, хотя Завадского уже давно нет.
Завадский дважды приглашал Эфроса в свой театр на постановки. Он вообще относился к Толе поразительно: защищал во всех инстанциях, ругался из-за него, делал для него все, что мог. Вообще, мне кажется, таких людей — такой удивительной интеллигентности, такой культуры — сегодня уже нет. Они ушли из нашей жизни, и она стала хуже.
В театре искали пьесу для Фаины Георгиевны Раневской — это всегда было событием. Ей мало что нравилось. И вот нашли американскую пьесу “Уступи место завтрашнему дню” (потом уже Эфрос назвал спектакль “Дальше — тишина”). … Неожиданно для меня пьеса Толе понравилась, он согласился работать и попросил меня помогать ему. Мы пошли знакомиться к Фаине Георгиевне. Толя страшно волновался. И Раневская волновалась тоже. Она готовилась к встрече, как-то специально оделась. Встретились они очень мило, пили чай, шутили, она рассказывала свои бесконечно смешные истории, он ей внимал. Словом, они старались друг другу понравиться, и это им безусловно удалось. Эфроса предупредили, что Раневская “съедает” всех режиссеров, но он смеялся над этим — в нем уже возникал азарт и интерес к этой актрисе. … Все в театре ждали, когда же Раневская с Эфросом поссорятся. Но этого не произошло, их взаимная приязнь длилась долго, и они, в сущности, навсегда остались друзьями.
Следующей работой Эфроса в Театре Моссовета была “Турбаза” Э. Радзинского. … В “Турбазе” было много актерских удач. Прекрасно играла страшноватого комсомольского руководителя Ия Саввина. В этом спектакле Москве была открыта Марина Неелова. Ее работа действительно была открытием. … На главную роль Эфрос назначил Л. Маркова, который очень смешно играл страшного человека — физкультурника на турбазе. Эфрос и им восхищался, ему вообще доставляло огромное удовольствие работать с нашими артистами —Пляттом, Бестаевой, Саввиной, Марковым… А на сдаче спектакля случился скандал, на нас было навешано множество обвинений. Завадский защищал как мог. Стали что-то переделывать, иначе стал играть Марков. Выстраивался другой спектакль. И тут у Эфроса случился первый инфаркт. Уже не помню подробностей нашей борьбы, мне кажется, Эфрос в борьбе не участвовал совсем, — в конце концов спектакль сняли, директору и парторгу объявили выговор.
У него была драматическая жизнь. И все же — он был светел и легок в своем искусстве. Он был счастливый человек, и он щедро дарил нам свою легкость и свою красоту. Величайшая мудрость Эфроса, соединившая молоденьких современных ребят, изящнейшую Вертинскую, шекспировский текст, музыку Перселла, парила над нами в тот вечер и направлена была — в вечность. Это было искусство, которое не прекратиться никогда, наверное, поэтому он улыбался так хитро и так великодушно».