Молодой врач, один на сотни километров вокруг, без лекарств и почти без инструментов готовый спасти абсурдный непостижимый мир. Доктор, превращающийся в умирающего и воскресающего ангела русской степи.
Киносценарий Петра Луцыка и Алексея Саморядова «Дикое Поле» заслуженно признан профессионалами одним из лучших киносценариев последних десятилетий. Театры к нему, как ни странно, не обращались никогда. Форма сценария наталкивает на мысль о ритуале. Есть главное место действия – заброшенная больница, куда приходят все действующие лица, где решаются вопросы жизни и смерти, мира и войны, словно на древнем капище. Каждая сцена – это законченная история, которая связана с предыдущей и последующей логикой эпоса, в котором главный герой движется от подвига к подвигу.
Главный герой – герой в изначальном понимании этого слова. Есть долг, который он принимает и ради которого живёт. Молодой врач, один на сотни километров вокруг, без лекарств и почти без инструментов готовый спасти абсурдный непостижимый мир. Доктор, превращающийся в умирающего и воскресающего ангела русской степи. Театр изначально – это тоже ритуал. И эта родственность театра с формой и содержанием сценария органично перетекает в форму спектакля.
Спектакль тоже становится ритуалом. Ритуалом, во время которого артисты ведут зрителей сквозь историю, воспевающую героя, жертвующего собой ради других людей.
Молодой врач, один на сотни километров вокруг, без лекарств и почти без инструментов готовый спасти абсурдный непостижимый мир. Доктор, превращающийся в умирающего и воскресающего ангела русской степи.
Киносценарий Петра Луцыка и Алексея Саморядова «Дикое Поле» заслуженно признан профессионалами одним из лучших киносценариев последних десятилетий. Театры к нему, как ни странно, не обращались никогда. Форма сценария наталкивает на мысль о ритуале. Есть главное место действия – заброшенная больница, куда приходят все действующие лица, где решаются вопросы жизни и смерти, мира и войны, словно на древнем капище. Каждая сцена – это законченная история, которая связана с предыдущей и последующей логикой эпоса, в котором главный герой движется от подвига к подвигу.
Главный герой – герой в изначальном понимании этого слова. Есть долг, который он принимает и ради которого живёт. Молодой врач, один на сотни километров вокруг, без лекарств и почти без инструментов готовый спасти абсурдный непостижимый мир. Доктор, превращающийся в умирающего и воскресающего ангела русской степи. Театр изначально – это тоже ритуал. И эта родственность театра с формой и содержанием сценария органично перетекает в форму спектакля.
Спектакль тоже становится ритуалом. Ритуалом, во время которого артисты ведут зрителей сквозь историю, воспевающую героя, жертвующего собой ради других людей.









